«Мама, я здесь» Джорджа Белла — пронзительная социальная драма на стыке художественного романа и документального свидетельства. Семилетняя Настя засыпает в доме, где темнота пахнет миром и уютом, а просыпается в мире, где дверь «не открылась — она упала», и чужие люди в чёрном называют её не именем, а фамилией-ярлыком. Её родителей обвиняют в «экстремизме» за веру, книги и образ жизни, а саму девочку «спасают» — вырывают из семьи, лишают голоса, прошлого и права на любовь. Настя проходит через систему, которая умеет превращать заботу в унижение, а бумагу — в оружие: протоколы, «экспертизы», беседы с психологами, казённые инструкции и телевизионные сюжеты складываются в стену, за которой живой ребёнок становится «объектом коррекции». В тексте чередуются главы от лица Насти и вставки — фрагменты документов, показаний, стенограмм, записей «специалистов». Именно этот контраст и бьёт сильнее всего. Отдельной линией в книге показано, как антикультизм — под видом «профилактики» и «защиты» — становится идеологическим инструментом, который оправдывает давление на «неудобных» и помогает системе легализовать разрушение семейных связей. Это история не только о вере или антикультовых репрессиях — она о том, как ломают идентичность: забирают имя, вещи, привычки, память, даже право верить. Роман читается как тревожный внутренний монолог ребёнка, который пытается не исчезнуть, и как обвинительный акт против равнодушия, которое становится соучастником. «Мама, я здесь» — книга о цене слова «спасение», о любви, которую объявляют преступлением, и о надежде, которая выживает даже с перебитым крылом.